sergeev_yuri (sergeev_yuri) wrote,
sergeev_yuri
sergeev_yuri

:)))

Оригинал взят у germanych в Первый день учений в танковом полку

В общем вспомнился мне старый рассказ «Первый день учений в танковом полку». Автор – бывший полковник ВДВ и также бывший депутат Верховного Совета РСФСР Виталий Уражцев (увы, уже покойный). Рассказ написан в 1997 году по свежему, так сказать, состоянию российской армии того периода. Любопытно взглянуть, какие идеологические изменения произошли с тех пор (в плане обозначения потенциального врага, например), а что осталось неизменным.


Первый день учений в танковом полку

Учения, как им и положено быть, начались для нас совершенно внезапно. Солдаты четвертые сутки спали в казармах в полной амуниции, а офицеры и прапорщики в штабе полка ожидали тревоги ночи напролёт, до одури играли в очко и преферанс: всем было запрещено покидать расположение части…

Сирена истошно взвыла ровно в шесть утра. За час до «часа X» прибыл проверяющий, полковник Эраст Охрименко, который вот уже три года, как куратор, закреплён за нашей частью и всегда, после долгих раздумий, ставит нам за учения только хорошую оценку. И постоянно отмечает наше возросшее боевое мастерство…

Командир полка, подполковник Эдуард Никифорович Смышляев, встретил заляпанный грязью Уазик Охрименко на КПП и ловко притворился, что ровным счётом ничего не знает о начавшихся учениях. Охрименко же сделал индифферентный вид, что заехал к нам на машине с целым выводком майоров из штаба Московского военного округа совершенно случайно. По пути на рыбалку. На озеро Гнилое.

Смышляев, хотя шёл предрассветный час, предложил полковнику отметить неожиданную приятную встречу. Позавтракать в столовой. Охрименко не отказался и, после третьего стакана любимого им «Абсолюта», несмотря на хорошие бутерброды с салом и омлет из пятнадцати яиц, проговорился, что учения продлятся как минимум шесть суток.

Потом, после компота, Охрименко грубо и недвусмысленно стал приставать к официантке Зое Завалихиной, и его с большим трудом удалось утихомирить: уговорить с утра зря не безумствовать и увести спать в кабинет к командиру на двуспальном кожаном диване…

Танки, по тревоге, из боксов выводить не стали. Солярку, как всегда, в нужный момент не завезли. И снаряды тоже. Те же, которые были, не входили в канал ствола. Как ни старались: Оказались толще на 100 миллиметров… А раз калибр не подошёл, решили воевать «пешим по-танковому». Танковые экипажи построили на плацу, проверили солдат и сержантов по списку и с песней отправили прятаться в лес от американских спутников-шпионов и настырной, глазастой авиации НАТО.

В лесу солдат срочной службы встретил заместитель командира полка по воспитательной работе с личным составом гвардии майор Фёдор Иннокентьевич Калюжный с огромной Библией в руках. Он посадил всех военнослужащих на пригорок и стал читать им нудную лекцию на тему: «Военная доктрина России и ее основные особенности в NN-м учебном году. Слово Христово на службе укрепления воинской дисциплины и боевой готовности войск». Вымотанные недельными тренировками перед учениями, солдаты осоловело слушали вялую речь «замполита» и очень быстро уснули. Некоторые даже всхрапывали…

Офицеров полка, между тем, вывезли на грузовиках на запасной командный пункт, дали команду «Газы!», и шустрые, наглые и поднаторевшие в таких делах майоры их округа начали с пристрастием проверять, есть ли у нас в тревожных чемоданах теплые кальсоны и другое нижнее белье, деньги, компас, портянки и новые форменные носки. Носки нам вместе с кальсонами только вчера выдали с вещевого склада и мы демонстрировали их с гордостью, похожей на ту, которую испытывал Владимир Владимирович Маяковский на проклятой зарубежной таможне, доставая из своих штанин «молоткастый и серпастый» советский паспорт. Майоры не ожидали от нас такой всеобщей подготовленности и поэтому всё время покрикивали на нас, злились и злобствовали. Фиксировали в своих записных книжках тех, кто не успел получить новых кальсон, обещая в последующем всякие неприятности. И понижение по службе…

Тут противник, как всегда изуверски, подло и исподтишка нанес по ЗКП наземный ядерный удар. Бешеной мощности. Кто не успел профессионально, заученным движением рухнуть на землю задницей по направлению к ядерному взрыву и тщательно прикрыть свою бедовую голову руками, ясное дело, погиб, получил двойку и пошёл завтракать в офицерскую палатку. Те же, кто действовал грамотно, точно по Уставу и «Наставлению по защите от оружия массового поражения», стали рвать траву и ломать кусты, делать из них веники, которыми они должны были тщательно сметать с себя противную радиоактивную пыль, всякий там радий, стронций, нейтроны и прочую гадость.

Потом немногих уцелевших облили особой ядовито синей дезактивирующей жидкостью, пахнущей тухлыми яйцами, и заставили пройти ужасную камеру окуривания.

В брезентовую палатку напустили мерзопакостного слезоточивого газа самой крепкой концентрации, и те из офицеров, кто роскошествовал, кто перед началом учений предусмотрительно отсоединил от противогазов противогазные коробки, теперь горько плакали, чихали и кашляли, но, понятное дело, невнятно и тихо, чтобы получить положительную оценку, а не двойку.

Солдат, после лекции майора Калюжного, с трудом разбудили, накормили грубой и простой пищей: перловой кашей на воде с сухарями, а потом всех заставили рыть маленькими саперными лопатками огромные окопы для танков. В полный профиль. Неожиданно по обороняющимся тоже жахнули ядерным фугасом в десять мегатонн, срочно одели в противогазы и дырявые защитные костюмы и не разбираясь, кто жив, кто мёртв, принудили отвечать на глобальный мировоззренческий вопрос: кто же всё-таки сегодня у российской армии самый вероятный противник? Американцы, чеченцы или красно-коричневые?

Пятерку ставили тем, кто через противогазную маску громко и членораздельно называл врагами Масхадова и всех его сторонников, а также украинцев, молдаван, эстонцев, литовцев и латышей. Четверку – кто уверенно называл врагами афганцев, азербайджанцев, приднестровцев, узбеков, казахов или таджикскую оппозицию. Хилую тройку получали те, кто был убежден в подлых намерениях китайцев, киргизов, вьетнамцев, корейцев, поляков, чехов или румын. Кто тупо причислял к нашим врагам бедных евреев, словаков, чукчей или эскимосов, несчастных белогвардейцев или кровожадных германских фашистов – оставались сидеть в противогазах и в своих защитных комплектах, получали твердый «неуд» и снова направлялись рыть танковые окопы. В полный профиль. Чтобы дошло…

Тем из солдат, кто изъявлял желание исправить двойку на тройку, разрешали предварительно десять минут перекурить и обещали в обед дать две порции компота. А особо отличившимся и по банке тушёнки. С перловой кашей и чёрными сухарями.

…Обстановка на учениях всё время усложнялась и постоянно менялась так динамично, так быстро, так неожиданно, что у командования полка прямо шла кругом голова. После сытного обеда с салом и маслом, нежившихся под осенним солнцем осоловевших господ офицеров проверили на умение отдавать в движении честь старшему начальнику и стрелять в овраге по консервным банкам и пустым бутылкам из пистолета Макарова. Тех из командиров рот и взводов, кто умудрился попасть в цель с пятидесяти шагов, загнали в штабную палатку и провели офицерскую летучку. Надо было правильно, без ошибок написать фамилии секретаря Совета безопасности, министра обороны России, главнокомандующего Сухопутными войсками, начальника танковых войск, командующего Московским военным округом и своего командира дивизии. Для зачета было достаточно вспомнить хотя бы одно имя. Многие написали «Рыбкин» и теперь могли претендовать на тринадцатую зарплату… И на отпуск в весенне-летне-осенний период. Кто же этого не смог сделать, рвали на себе волосы и выли тихими голосами.

Вечером к месту учений приехал на своём УАЗе злой, как чёрт, ещё плохо протрезвевший полковник Эраст Охрименко и спросил, участвует ли в учениях служащая Российской армии официантка Завалихина Зоя Васильевна. Получив положительный ответ, он поставил нам за первый день учений твердую хорошую оценку. Даже с плюсом! А командира полковника Смышляева трижды расцеловал. В губы, в нос и в ухо.

Потом полковника повели на ужин и долго поили его любимой водкой «Смирнофф». «На войне – как на войне!» – радушно приговаривал наш командир полка и словно фокусник то и дело доставал из секретного чемодана с топографическими картами всё новые и новые бутылки с названиями «Ельцин», «Горбачёв», «Чубайс» и «Бурбулис»…

Охрименко Эраст Роттердамович смачно хрустел огурцами и зелёным луком, мрачным взглядом то и дело оглядывал всех присутствующих и молчал, как партизан. Только тогда, когда, не выдержав перегрузок, свалились под стол начальник разведки полка майор Забездунец и начальник штаба подполковник Тердыщенко, наш проверяющий оживился, привстал, придвинул свои сальные губы к самому уху командира полка подполковника Смышляева: «Ночью, Эдик, Завалихину ко мне! – просипел он. – Переходим к решительному наступлению!».

Виталий Уражцев
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments